Ты не слышишь! О, как ты не слышишь меня,
В этой мгле ледяной и предвзятой.
И летим мы с тобой, в пропасть день ото дня,
По дороге разбитой, проклятой.
Сколько бед от твоей глухоты проросло!
Я кричал в твои двери немые!
А в ответ — пустота, и молчания зло,
Только взгляды и мысли пустые.
Я пророчил грозу — ты смеялась, что вздор!
Я молил о спасенье — ты знала?
И теперь, когда молнии выжгли наш двор,
Ты твердишь, что тебе было мало.
Что за гордость такая — не слышать совсем?
Что за дьявольский дар — быть упрямой?
Захлебнувшись в потоке ненужных проблем,
Ты живёшь бесконечною драмой.
Так играешь в принцессу, в свой маленький мир,
Что реальность — всего лишь помеха.
Там страданья твои — твой изысканный пир,
Будут множится отзвуком эха.
Сколько можно порхать над обрывом, шутя,
Делать вид, что всё это — забава?
В вялом танце, где ты как слепое дитя, —
Потеряла последнее право.
В этой детской игре нет ни правды, ни сил,
Только поза и томные вздохи.
Я давно бы тебя от беды защитил,
Но дела наши слишком уж плохи.
Ты танцуешь на краешке бездны, смеясь,
Упиваясь иллюзией жизни.
И не видишь, как рвётся последняя связь
Между явью и призрачной мыслью.
Всё, довольно! Пусть рухнет молчанья бетон,
Пусть исчезнет смятение духа.
Ухожу — и последний отчаянный стон
Не коснётся надменного слуха.
