Я разбил тишину - и осколки молчат.
В каждом отблеск того, что не сказано вслух.
Я держал эту злость, я носил этот страх,
А сегодня он вырвался, выжег мой слух.
Я кричал - но не голосом: телом, нутром,
Тем звериным, что копится годы на дне.
Я швырнул свою правду, и стены - ребром,
И посуда летела навстречу стене.
Это было не бешенство - это итог:
Столько лет я кивал и сжимал кулаки.
Не стерпел - значит, предал. Не смог - значит, лёг
Под чужую ладонь, за чужие замки.
А теперь - тишина. Только пол в черепках.
Только стул, опрокинутый набок. И стол.
И ладони дрожат. И свинец в позвонках.
И не стыдно - впервые. И воздух тяжёл.
Я не знаю, что будет. Но знаю одно:
Тот, кто молча терпел, - он уже не придёт.
Я стою в пустоте, и разбитым окном
В эту комнату входит холодный восход.
